Кто останется у станка: как роботы меняют производство, склады и логистику

Фото: iStock.com/Ivan Milovanov

Когда-то роботы были атрибутом научной фантастики, а сегодня стали рабочим инструментом бизнеса. Пока одни компании только присматриваются к автоматизации, другие уже используют роботов для сварки, перевозки грузов, обслуживания складов, контроля производственных процессов и даже мониторинга сельскохозяйственных угодий.

Подталкивают к этому не только технологические возможности, но и растущий кадровый дефицит, увеличение затрат на персонал и стремление бизнеса работать эффективнее.

О том, где роботизация уже приносит ощутимую пользу, что мешает её более широкому распространению и как изменятся предприятия в ближайшие пять лет, говорили участники круглого стола «Фонтанки».

Роботы выходят из цехов

Роботизация развивается уже десятилетиями, хотя не всегда воспринимается именно как роботизация, отмечает генеральный директор Wheelies (корпорация ITG) Дмитрий Кузьма.

«Если говорить о том, где роботы уже давно внедрены, — в первую очередь это производство», — пояснил он. «На заводах работают роботизированные руки, которые занимаются пайкой, сборкой, перемещением комплектующих. Даже кассы самообслуживания в ресторанах быстрого питания в каком-то смысле тоже можно считать роботами. Просто мы настолько привыкли к этим технологиям, что перестали воспринимать их как что-то необычное».

Новый виток развития отрасли связан сразу с двумя факторами: стремительным развитием искусственного интеллекта и машинного зрения и с появлением большого количества мобильных роботов.

«Если раньше робот представлял собой стационарную установку, выполняющую строго определённую функцию в одной точке пространства, то сегодня всё большее распространение получают машины, способные самостоятельно перемещаться и выполнять задачи в динамичной среде», — рассказал Дмитрий Кузьма. «Именно поэтому наиболее заметные успехи этого направления сегодня наблюдаются в логистике и сельском хозяйстве».

Эксперт отметил, что роботизированные решения в разных отраслях часто используют схожий набор технологий: навигацию, машинное зрение, работу при отсутствии GPS-сигнала, обмен данными с другими системами. Поэтому компания решила сосредоточиться не на какой-то одной индустрии, а на создании универсальной платформы взаимодействия.

«Для полноценной автоматизации недостаточно просто поставить робота. Нужно, чтобы и сами задачи были автоматизированы, чтобы робот становился частью бизнес-процесса», — говорит Дмитрий Кузьма. «По сути, мы говорим о своеобразной ERP-системе для роботов, которая позволяет различным устройствам работать в едином процессе и взаимодействовать с другими цифровыми системами предприятия».

По мнению эксперта, дальнейшее развитие искусственного интеллекта будет постепенно стирать существующие ограничения для робототехники. Уже сегодня машины получают всё больше самостоятельности, а в перспективе смогут не только выполнять задачи человека, но и участвовать в создании и настройке других роботов.

«Если раньше обязательно нужен был человек, чтобы переставить оборудование или перенастроить его, то сейчас многие устройства способны делать это самостоятельно. И я думаю, уже не так далеко то время, когда одни роботы будут настраивать других, а возможно, и участвовать в их производстве», — считает он.

Практический спрос на роботизацию особенно заметен в промышленности. Основатель и CEO компании ISRobotics Николай Шадрин говорит, что сегодня наиболее востребованы решения для металлообработки, химической и пищевой промышленности.

Одно из ключевых направлений — роботизированная сварка. Дефицит квалифицированных сварщиков в стране делает такие проекты всё более актуальными для предприятий.

Значительную часть роботизированных проектов сегодня составляют комплексы обслуживания станков с числовым программным управлением — роботы автоматически подают заготовки, извлекают готовые детали и передают их на дальнейшие этапы обработки. Подобные операции практически не требуют сложных решений и сводятся к повторению одних и тех же действий в течение всей смены. В таких условиях робот оказывается значительно эффективнее человека.

«Если взять обычный станок с ЧПУ, оператор зачастую выполняет буквально несколько действий в течение часа: загрузил заготовку, извлёк готовое изделие. Всё остальное время он просто находится рядом со станком», — рассказывает Николай Шадрин. «Возникает вопрос — зачем использовать человеческий ресурс там, где робот способен выполнять такую работу без усталости и с одинаковым качеством?»

При этом он подчеркнул, что роботизация не отменяет необходимость участия человека: принятие решений, анализ нестандартных ситуаций и творческие задачи по-прежнему остаются сферой ответственности людей, тогда как роботам стоит отдавать рутинные операции.

Ещё одно быстрорастущее направление — автоматизация складирования и упаковки продукции. Всё большую популярность получают роботы-паллетайзеры, которые снимают товары с конвейеров, укладывают их в короба, а затем формируют паллеты для дальнейшей транспортировки.

«Многие операции на производстве — загрузка, выгрузка, перемещение — однообразны, повторяются тысячи раз и зачастую физически тяжёлые. Некоторые изделия весят больше десяти килограммов. Когда человек поднимает такой груз весь день, он неизбежно устает. Поэтому вполне логично передавать подобные процессы автоматизированным системам», — подчеркнул Николай Шадрин.

Схожую тенденцию фиксируют и разработчики программного обеспечения для логистики. Андрей Казачков, руководитель отдела автоматизации производства и складов «ФОРМАТ КОДА», отмечает, что за последние годы наиболее активно роботизация развивается именно в складском сегменте.

По его словам, это выглядит парадоксально: первыми внедрять роботов начали именно производственные предприятия еще в начале 2000-х годов, однако тогда речь шла в основном о стационарных манипуляторах. Ситуация изменилась с появлением мобильных роботов различных классов, способных самостоятельно перевозить грузы внутри складских помещений.

«Появление широкого спектра мобильных роботов — AGV, AMR, FMR и других классов — вывело на первый план именно процессы роботизации складов. Большинство операций в этом сегмента связано с перемещением грузов, поэтому потребность в мобильной робототехнике здесь особенно высока», — отмечает Андрей Казачков.

Эксперт обращает внимание на еще одну особенность современного рынка: предприятия сегодня сталкиваются не с дефицитом решений, а, наоборот, с их избытком. После ухода ряда западных поставщиков российский рынок быстро заполнили новые производители оборудования — прежде всего из Китая. В результате выбор подходящей технологии стал значительно сложнее.

«Ошибка при выборе роботизированного оборудования может обойтись предприятию чрезвычайно дорого», — говорит Андрей Казачков. «Если программное обеспечение ещё можно доработать или заменить, то неверно выбранные конвейеры, роботы или другие элементы инфраструктуры потребуют серьёзных дополнительных инвестиций».

Поэтому, считает эксперт, предприятиям необходимы инструменты моделирования, позволяющие заранее оценивать эффективность различных вариантов автоматизации. В качестве одного из таких решений компания использует собственную имитационную модель склада на базе цифрового двойника, которая позволяет проверить различные сценарии ещё до закупки дорогостоящего оборудования.

Отвечая на вопрос о росте спроса на робототехнику, Дмитрий Кузьма отметил, что сама компания Wheelies фактически появилась как ответ на запрос рынка.

По его словам, клиенты всё чаще рассматривают автоматизацию бизнес-процессов не только на уровне программного обеспечения, но и на уровне взаимодействия с роботизированными системами. Особенно востребованными сегодня становятся технологии навигации и автономного перемещения в сложных условиях.

«Мы видим очень большой интерес к алгоритмам, связанным с навигацией и работой без GPS. Когда сигнал есть, многие уже научились эффективно управлять техникой. А вот полёты и перемещение в условиях, когда его нет, остаются серьезным технологическим вызовом. В этом направлении спрос сегодня действительно высокий», — рассказал он.

Несмотря на существующие ограничения на полеты беспилотников, отрасль продолжает активно развиваться. Для многих регионов и гражданских задач уже создаются условия для тестирования новых решений, что позволяет компаниям отрабатывать технологии и готовить их к более широкому внедрению в будущем.

Когда робот начинает окупаться

Вопрос экономической эффективности остаётся одним из главных аргументов как сторонников роботизации, так и скептиков. Но универсального ответа на вопрос, в каком случае робот становится выгоднее человека, по-прежнему не существует: многое зависит от специфики конкретного предприятия, масштаба производства и глубины автоматизации.

Андрей Казачков отмечает, что сегодня рынок находится в точке пересечения двух тенденций: стоимость человеческого труда постепенно растет, а роботизированные решения становятся всё доступнее.

«Достаточно сложно установить точку, где робот становится выгоднее сотрудника», — добавил он.

«Услуги человека постепенно становятся дороже, хотя это нелинейный процесс, а робототехника дешевеет. Но где находится этот момент для конкретного бизнеса, когда роботизация будет эффективна, — вопрос всегда индивидуальный», — Андрей Казачков, руководитель отдела автоматизации производства и складов «ФОРМАТ КОДА».

Именно поэтому всё большую роль начинают играть инструменты цифрового моделирования. Использование цифровых двойников позволяет предприятиям ещё до покупки оборудования проверить различные сценарии автоматизации, оценить их эффективность и рассчитать необходимое количество техники.

Главная цель внедрения роботизированных решений всё же остаётся неизменной: повышение экономической эффективности бизнеса за счет снижения операционных расходов, напоминает Дмитрий Кузьма. По его мнению, многие проекты роботизации сегодня сталкиваются с одной и той же проблемой: предприятия приобретают дорогостоящее оборудование, но продолжают использовать прежние схемы работы, сохраняя практически тот же объём человеческого участия.

«Одной из ключевых ошибок последних лет стало то, что мы активно внедряем беспилотные технологии для гражданских задач, но зачастую они не становятся по-настоящему беспилотными», — отмечает он. «Получается, что компания покупает дорогое оборудование, но продолжает платить людям, которые этим оборудованием управляют. В итоге экономический эффект оказывается гораздо ниже ожидаемого».

По словам эксперта, настоящий эффект роботизации начинается тогда, когда техника получает возможность выполнять задачи самостоятельно, без постоянного участия оператора: двигаться по маршруту, выполнять доставку, осуществлять полив или другие операции.

«Именно на решение этой задачи мы и делаем основной акцент», — рассказал Дмитрий Кузьма. «Но полный отказ от контроля со стороны человека в обозримом будущем маловероятен. Скорее изменится сама модель взаимодействия».

По его оценке, если сегодня нередко один оператор фактически отвечает за одно устройство, то в дальнейшем он сможет одновременно контролировать работу десятков роботизированных систем, вмешиваясь лишь при возникновении нестандартных ситуаций.

Однако экономическая эффективность роботизации далеко не всегда определяется только стоимостью оборудования и размером фонда оплаты труда. Николай Шадрин обращает внимание на целый ряд скрытых расходов, которые предприятия зачастую не учитывают на этапе планирования проекта. Одна из наиболее распространенных ошибок связана с попыткой автоматизировать отдельную операцию, не рассматривая весь производственный цикл целиком.

В качестве примера он привел типичную задачу паллетирования продукции. На первый взгляд, робот успешно заменяет человека, укладывая короба на паллету. Однако после этого ее необходимо заменить, отвезти на склад, установить новую, выполнить упаковку груза и ряд других действий.

«Очень часто предприятие автоматизирует один участок процесса и считает задачу решенной. Но затем выясняется, что всё равно нужен человек, который будет менять паллеты, перевозить их или выполнять другие сопутствующие операции. Формально робот появился, а ручной труд никуда не исчез», — поясняет Николай Шадрин.

По его словам, именно поэтому современные проекты всё чаще предполагают комплексную автоматизацию, в которую входят не только промышленные роботы, но и автоматические конвейеры, системы упаковки, паллетообмотчики, а также мобильные роботы классов AGV и AMR, способные самостоятельно транспортировать грузы по территории предприятия.

Кроме того, напоминает эксперт, любое оборудование требует обслуживания. Причём речь идёт не только о самих роботах, но и о многочисленных элементах инфраструктуры вокруг них. Особенно заметны эти затраты на предприятиях с агрессивной производственной средой: например, при работе с цементными смесями или другими сыпучими материалами, где оборудование подвергается постоянному воздействию пыли.

Ещё один фактор, который часто остается за рамками первоначальных расчетов, связан с изменением требований к персоналу.

«Мы действительно уходим от ручных операций, но появляется необходимость привлекать более квалифицированных сотрудников. Кто-то должен обслуживать оборудование, программировать его, анализировать работу системы. А такие специалисты стоят уже совершенно других денег», — Николай Шадрин, основатель и CEO компании ISRobotics.

Роботы под защитой

Чем глубже роботов интегрируют в производственные процессы, тем чаще встает вопрос безопасности. Речь идёт не только о защите данных, но и о вполне физических рисках, которые могут возникнуть при эксплуатации автономных систем.

По мнению Дмитрия Кузьмы, одной из базовых угроз остаётся надёжность самих роботизированных платформ.

«Если говорить совсем просто, самая большая опасность — это ситуация, когда что-то падает с неба просто потому, что сломалось», — пояснил он. «В пилотируемой авиации существуют очень жёсткие требования к испытаниям и сертификации техники, поэтому самолеты на нас практически не падают. А вот в отрасли беспилотников таких зрелых механизмов пока еще нет».

Именно поэтому сегодня большинство сценариев применения беспилотных аппаратов сосредоточено в относительно безопасных зонах — например, в сельском хозяйстве, где возможная авария не создает серьезных рисков для людей.

Если же говорить непосредственно о киберугрозах, то одним из ключевых вызовов эксперт считает защиту каналов связи между роботом и системой управления.

«Современные средства радиоэлектронного воздействия становятся всё более доступными, а значит роботизированные системы должны быть готовы к потере сигнала или попыткам внешнего вмешательства», — говорит Дмитрий Кузьма. «Очень важно, чтобы робот умел либо продолжать выполнение задачи, либо безопасно её завершать. Если связь потеряна, он должен корректно остановиться, приземлиться или перейти в безопасный режим. Сегодня это одна из базовых задач для разработчиков подобных систем».

Николай Шадрин считает, что тема кибербезопасности в промышленной робототехнике пока заметно недооценена рынком, хотя со временем может превратиться в отдельное крупное направление бизнеса.

По его словам, современные роботизированные комплексы уже сегодня могут использовать существующие российские решения в области информационной безопасности, однако на практике компании всё чаще выбирают более радикальный путь защиты.

«Мы стараемся максимально изолировать роботизированные ячейки. Не даём им подключаться к внешним сетям, не предусматриваем автоматических обновлений и по возможности исключаем любые лишние каналы взаимодействия с внешним миром. Это самый надежный способ снизить риски», — рассказал Николай Шадрин. «Подобный подход связан не только с угрозой хакерских атак, но и с объективной сложностью постоянного контроля со стороны заказчика за всеми обновлениями и бюллетенями безопасности, которые регулярно публикуются разработчиками программного обеспечения».

Полностью отказаться от взаимодействия с внешними сервисами удаётся не всегда. Например, задачи видеоаналитики всё чаще требуют использования нейросетевых моделей, которые работают в облачной инфраструктуре или нуждаются в регулярном обучении на новых данных. В таких случаях, отмечает Николай Шадрин, компании стараются изолировать подобные модули от остальных элементов роботизированного комплекса, чтобы возможная атака через внешние сервисы не затронула критически важные производственные системы.

«По мере развития отечественных программных решений и появления единых стандартов безопасности степень интеграции роботов со внешними сервисами будет расти. Но пока промышленность предпочитает действовать максимально осторожно, отдавая приоритет надёжности и защищенности систем», — резюмировал он.

Не конкуренты, а напарники

Внедрение роботов меняет требования к людям: речь идет не только о появлении новых профессий, но и о трансформации привычных рабочих ролей.

В любом случае массовой замены человека машинами в обозримом будущем не произойдет — гораздо вероятнее сценарий, при котором сотрудники и роботизированные системы будут дополнять друг друга.

Николай Шадрин считает, что главным требованием новой промышленной эпохи становится способность человека быстро адаптироваться к изменениям.

«Если сотрудник привык просто механически выполнять одни и те же действия и не анализировать происходящее вокруг, то в новой экономике ему будет всё сложнее находить своё место», — отметил он. «Сегодня важнейшее качество — способность быстро осваивать новые инструменты и новые подходы к работе».

Ключевую роль начинают играть так называемые метанавыки — способность быстро учиться, адаптироваться к новым технологиям и использовать их для решения практических задач. Особенно это касается искусственного интеллекта, который всё активнее становится рабочим инструментом на производстве.

«Важно воспринимать искусственный интеллект не просто как источник информации, а как инструмент для выработки решений», — считает Николай Шадрин. «Современный специалист должен осваивать новые технологии в разы быстрее, чем это требовалось еще поколение назад. И скорость изменений будет только нарастать».

Вместе с технологической гибкостью возрастает и значение личной ответственности сотрудников. По его мнению, многие молодые специалисты сегодня стремятся минимизировать объем обязательств и воспринимают работу как временный эпизод, что создает дополнительные риски в условиях кадрового дефицита.

«Любые технологии требуют ответственности за результат. Человек должен быть готов отвечать за решения, которые принимает, и за процессы, которыми управляет. Без этого эффективно работать в современной промышленности будет очень сложно», — уверен Шадрин.

Андрей Казачков обращает внимание ещё на один важный аспект роботизации — психологический. По его словам, на многих предприятиях сотрудники изначально воспринимают роботов как потенциальную угрозу своим рабочим местам.

«Необходимо, чтобы сотрудники понимали: робот не заменяет человека полностью, а лишь избавляет его от наиболее тяжелых и утомительных операций», — объясняет он. 

«Да, часть персонала, занятого исключительно физическим трудом, может быть сокращена. Но многие сотрудники остаются и получают возможность заниматься более сложными и полезными задачами», — Андрей Казачков, руководитель отдела автоматизации производства и складов «ФОРМАТ КОДА».

Робот остается лишь инструментом, пусть и очень производительным, — механическим помощником, который не знает усталости, но обладает весьма ограниченным интеллектом и нуждается в грамотном управлении со стороны человека.

В качестве примера эксперт приводит внедрение складских систем управления WMS в 2000–2010-х годах. Тогда многие сотрудники также опасались автоматизации, однако довольно быстро поняли, что новые технологии не вытесняют их, а позволяют работать эффективнее.

Дмитрий Кузьма смотрит на вопрос подготовки персонала несколько иначе. По его мнению, при грамотном внедрении роботизация вообще не должна создавать серьезных изменений для большинства сотрудников компании. Современные предприятия уже используют в работе цифровые процессы, ERP-системы и различные платформы управления задачами. Если робот становится частью этой инфраструктуры, то для большинства работников принципиально ничего не меняется.

«Если процесс изначально выстроен правильно, то робот просто заменяет конкретную функцию, которую раньше выполнял человек», — пояснил Дмитрий Кузьма. «Для остальных сотрудников предприятия изменения зачастую вообще оказываются незаметными. Они просто видят, что по складу ездят роботизированные тележки вместо людей или какая-то операция выполняется автоматически».

Новые компетенции действительно будут востребованы, но прежде всего — среди технических работников: будет расти спрос на инженеров, сервисных специалистов, наладчиков и сотрудников, отвечающих за обслуживание роботизированных систем. Эксперт полагает, что взаимодействие с роботами для обычных пользователей станет, наоборот, максимально простым.

«Скоро постановка задач роботам будет мало отличаться от того, как сегодня мы ставим задачи коллегам через корпоративные системы», — Дмитрий Кузьма, генеральный директор Wheelies (корпорация ITG).

«Пользователю не потребуется становиться IT-специалистом. Для этого и создаются специальные интерфейсы, которые позволяют взаимодействовать с роботизированными системами без глубоких технических знаний», — уверен Дмитрий Кузьма.

Импортозамещение выходит за рамки копирования

За последние несколько лет тема импортозамещения стала одним из ключевых драйверов развития российского рынка автоматизации и робототехники. Однако участники дискуссии отмечают: речь всё чаще идёт не просто о замене зарубежных решений отечественными аналогами, а о формировании собственных технологических компетенций.

По словам Николая Шадрина, российские разработки в области робототехники уже существуют и во многих случаях демонстрируют достойный уровень: на рынке присутствуют отечественные дельта-роботы, коллаборативные роботизированные комплексы и другие решения, способные выполнять реальные производственные задачи.

Однако пока российским производителям зачастую сложнее конкурировать не по функциональности оборудования, а по удобству его использования.

«Наши решения работают, выполняют поставленные задачи, но нередко уступают зарубежным продуктам в удобстве интерфейсов и работе с узкоспециализированным оборудованием», — Николай Шадрин, основатель и CEO компании ISRobotics.

«Для интегратора это не становится критической проблемой, мы умеем с этим работать», — пояснил он. «Но для конечного пользователя удобство системы играет очень большую роль, потому что напрямую влияет на затраты времени».

По его мнению, такая ситуация во многом связана со спецификой рынка промышленной автоматизации. В отличие от массовых цифровых сервисов, где конкуренция заставляет постоянно улучшать пользовательский опыт, промышленные решения зачастую создаются под узкоспециализированные задачи.

Значительная часть роботизированных систем, которые сегодня позиционируются как российские, по-прежнему использует зарубежную компонентную базу.

«Надо честно понимать: большинство компонентов пока закупается за рубежом, в первую очередь — в Китае», — уточнил он. «В России происходит сборка, адаптация решений под требования рынка и конкретных производств. Но полностью российскими такие системы назвать пока сложно. Интеграторы готовы использовать отечественные решения максимально широко, однако ограничены требованиями заказчиков к точности, скорости работы, ресурсу оборудования и другим техническим параметрам».

Дмитрий Кузьма считает, что последние несколько лет стали серьезным стимулом для развития отечественного рынка программного обеспечения: уход части зарубежных поставщиков освободил значительные сегменты рынка и создал возможности для появления новых игроков.

«За последние годы появилось большое количество новых решений. Есть компании, которых раньше просто не существовало, а есть игроки, которые сумели занять лидирующие позиции на рынке. Освободившиеся ниши позволили привлечь инвестиции и запустить множество интересных проектов», — отмечает он.

Особенно заметный потенциал у России именно в разработке программного обеспечения для роботизированных систем. А вот в производстве аппаратной части зависимость от зарубежных поставщиков пока сохраняется. Большинство компонентов для беспилотников и другой техники всё ещё закупается в Китае. Однако постепенно развивается производство аккумуляторов, моторов, рам и других элементов.

«Есть направления, где мы можем не просто заниматься импортозамещением, а претендовать на лидирующие позиции», — Дмитрий Кузьма, генеральный директор Wheelies.

«Прежде всего это программное обеспечение для роботизированных систем. Наши инженерные школы всегда были сильны, и качественные программные продукты мы действительно умеем создавать», — уверен он.

Андрей Казачков также считает программное обеспечение одним из главных направлений технологического суверенитета. Компания «ФОРМАТ КОДА» уже разработала несколько решений, способных заменить зарубежные продукты в сфере складской автоматизации. В частности, речь идёт о системах класса WCS/MFCS для управления роботизированной техникой и складским оборудованием. Такие решения не только воспроизводят базовый функционал зарубежных платформ, но и позволяют расширять возможности роботизированных комплексов.

«Наша система управления робототехникой и складским оборудованием позволяет реализовывать функции оптимизации маршрутов для предотвращения заторов, динамического управления трафиком, мониторинга состояния оборудования, расширенного управления зарядкой и ряд других возможностей. В некоторых проектах она уже способна не только дополнить, но и полностью заменить зарубежное программное обеспечение», — отмечает Андрей Казачков.

Таким образом, если несколько лет назад импортозамещение воспринималось прежде всего как вынужденная мера, то сегодня всё больше участников рынка говорят о нём как о возможности для формирования собственных технологических продуктов и новых точек роста российской робототехники.

Почему роботов все еще не так много

Несмотря на растущий интерес, массовое внедрение робототехники происходит не так быстро, как прогнозировали еще несколько лет назад. Причины — от стоимости проектов до сложности интеграции самых разных технологий в единое решение.

Николай Шадрин уверен, что главным ограничителем развития отрасли остаётся экономика: большинство компаний сегодня подходят к роботизации прагматично и рассматривают ее как долгосрочную инвестицию, а не как инструмент мгновенной экономии.

«Заказчики очень внимательно считают сроки окупаемости и понимают, что роботизированные решения — это не история про возврат инвестиций за год», — пояснил он. «Особенно если речь идет не об одном роботе, а о полноценном автоматизированном комплексе, который включает в себя множество элементов инфраструктуры».

Эксперт подчеркивает: оценивать эффективность роботизации необходимо комплексно. В расчет должны входить не только заработные платы сотрудников, но и все сопутствующие расходы — налоги, страхование, спецодежда, медицинские программы и другие затраты на содержание персонала.

«Если сравнивать полную картину рабочего процесса, робот практически всегда оказывается эффективнее. Однако следует учитывать, что срок окупаемости первоначальных вложений за счет этой эффективности будет зависеть от конкретного производственного процесса», — говорит Николай Шадрин.

Дмитрий Кузьма считает, что одной из главных сложностей роботизации остается необходимость объединить огромное количество различных технологий в рамках одного проекта, так как современный робот — это уже не отдельное устройство, а результат работы специалистов из самых разных областей.

«Чтобы роботизация стала экономически оправданной, роботы должны быть максимально автономными», — говорит он. «А для этого приходится одновременно соединять огромное количество компетенций. Нужны специалисты по программному обеспечению, по электронике, по связи, по машинному зрению, по работе с данными. Всё это должно работать как единое целое».

Именно поэтому многим компаниям сложно самостоятельно запускать подобные проекты: бизнес хорошо понимает свою отрасль, но далеко не всегда обладает экспертизой во всех необходимых технологических направлениях.

Дмитрий Кузьма привел в пример сельское хозяйство, где одной компании может быть достаточно разработать алгоритм распознавания состояния животных, тогда как всю остальную инфраструктуру — навигацию, связь, управление роботами и интеграцию с бизнес-процессами — должна обеспечивать специализированная платформа.

«Очень сложно одновременно стать экспертом во всех сферах. Поэтому рынок постепенно движется к модели, когда одни компании создают универсальную платформу, а другие сосредотачиваются на решении своей конкретной прикладной задачи», — считает он.

По мнению участников дискуссии, именно снижение сложности внедрения и появление готовых экосистем станет одним из ключевых факторов ускорения роботизации в ближайшие годы.

От складов до беспилотной доставки

В прогнозах на будущее эксперты удивительно единодушны: роботизация будет только ускоряться.

«Автоматизация продолжит вытеснять прежде всего рутинные операции, освобождая людей для более сложной аналитической работы», — Андрей Казачков, руководитель отдела автоматизации производства и складов «ФОРМАТ КОДА».

«Если посмотреть на то, как склады менялись после массового внедрения WMS-систем, можно увидеть определенную закономерность», — описывает он. «Количество сотрудников, выполняющих рутинные операции, заметно сократилось, зато выросла доля специалистов, занимающихся анализом процессов и повышением эффективности. Роботизация, вероятнее всего, будет развиваться по схожему сценарию».

Николай Шадрин убеждён, что автоматизация постепенно охватит практически все производственные отрасли. И серьезным драйвером изменений уже стала государственная программа по развитию робототехники и внедрению роботизированных решений в промышленности.

«Я думаю, что до 2030 года автоматизировано будет всё, что в принципе возможно автоматизировать», — говорит он. «Компании, которые не станут заниматься трансформацией своих процессов, рискуют остаться в прошлом. Любая организация, которая меняется, фактически продлевает своё будущее».

Эксперт отмечает, что речь идет не только об экономике или нехватке кадров. Меняется само представление о том, каким должно быть современное производство: всё больше задач будут выполнять автоматизированные комплексы, а роль человека постепенно сместится в сторону управления и принятия решений.

Дмитрий Кузьма ожидает наиболее заметных прорывов в логистике и транспорте: именно доставка грузов станет одной из первых сфер, где автономные технологии начнут массово менять привычные процессы.

«Безусловно, мы будем видеть серьезные изменения в логистике и доставке — как на дальних маршрутах, так и на так называемой последней миле, последнем участке пути до конечного клиента. Сейчас огромное количество компаний работает именно над этими задачами», — отмечает он.

По словам эксперта, активное развитие ждёт и те направления, где человеку работать сложно, дорого или небезопасно. Речь идёт о мониторинге трубопроводов и линий электропередачи, патрулировании лесных территорий, контроле незаконных вырубок, обнаружении природных пожаров, поисково-спасательных операциях и работе на удаленных производственных объектах.

Робототехника всё заметнее будет проникать и в повседневную жизнь обычных потребителей.

«Уже в ближайшие годы жители городов начнут чаще сталкиваться с автономными курьерскими платформами, роботизированными пунктами выдачи, сервисными роботами в торговле и различными интерактивными системами в общественных пространствах», — прогнозирует Дмитрий Кузьма. «Если еще несколько лет назад человекоподобный робот воспринимался как редкий экспонат технологической выставки, то теперь подобные устройства постепенно становятся частью привычного городского пейзажа. То, что совсем недавно воспринималось как аттракцион или музейный экспонат, постепенно становится обыденностью».

И хотя сценарии будущего пока остаются предметом дискуссий, в одном участники круглого стола уверены: роботы уже перестали быть технологией завтрашнего дня. Они становятся частью экономики сегодня — сначала на складах и заводах, затем в логистике, а постепенно и в повседневной жизни каждого человека.

Источник: https://www.fontanka.ru/2026/06/09/76468542/

Все новости о нацпроекте «Средства производства и автоматизации» можно прочитать в нашем тг-канале: https://t.me/sredstva_proizvodstva

И в нашей группе во ВКонтакте: https://vk.com/fgup_crp